Все о трудовом праве

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Разделы:
Последние новости:

28.12.2021

Целью законопроекта является ликвидация внутренних противоречий, в Трудовом кодексе РФ, выявившихся в его правоприменительной практике, защита трудовых прав работников, а также содействие росту эффективности труда.

подробнее
25.12.2021

Законопроектом предлагается, путем внесения изменений в Закон о занятости, унифицировать подход к признанию занятыми граждан, обучающихся по очно-заочной форме обучениями, обеспечив единообразное толкование и практику применения законодательства о занятости.

подробнее
23.12.2021

Целью законопроекта является установить дополнительную возможность направления заявления гражданами РФ и гражданами государств-членов ЕАЭС о постановке на учет в налоговом органе в качестве плательщика налога на профессиональный доход с использованием федеральной государственной информационной системы "Единый портал государственных и муниципальных услуг (функций)"

подробнее
Все статьи > Иные вопросы > Основания лишения родительских прав: правоприменение и зарубежное правовое регулирование (Зыков С.В.)

Основания лишения родительских прав: правоприменение и зарубежное правовое регулирование (Зыков С.В.)

Дата размещения статьи: 02.02.2021

Основания лишения родительских прав: правоприменение и зарубежное правовое регулирование (Зыков С.В.)

Как известно, в основу действующего Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ, Кодекс) <1> было положено советское законодательство, адаптированное под рыночные отношения. Это относится и к основаниям лишения родительских прав: большая часть их составов (4 из 6) совпадает с ранее установленными в ст. 59 Кодекса о браке и семье РСФСР от 30 июля 1969 г. <2>, и только одна гипотеза правовой нормы не была воспринята: "оказывают вредное влияние на детей своим аморальным, антиобщественным поведением" (сохранилась в законодательстве Республики Беларусь <3>).
--------------------------------
<1> Семейный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 1995 г. N 223-ФЗ // СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 16.
<2> Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1969. N 32. Ст. 1086.
<3> Статья 80 Кодекса Республики Беларусь "О браке и семье" от 9 июля 1999 г. N 278-З. URL: https://www.mvd.gov.by/uploads/dgim/kodeks.pdf (дата обращения: 10.10.2020).

В то же время на данный юридический институт повлияла Конвенция о правах ребенка (далее - Конвенция) <4>, соотношение с которой рассмотрим подробнее.
--------------------------------
<4> Конвенция о правах ребенка (одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20.11.1989) // Сборник международных договоров СССР. Выпуск XLVI. 1993.

Первое основание (абз. 2 ст. 69 СК РФ "уклонение от выполнения обязанностей родителей...") можно связать с основанием разлучения с ребенком, "когда родители не заботятся о нем" (п. 1. ст. 9 Конвенции). Нетрудно заметить, что российские нормы жестче по отношению к родителям: Конвенция предполагает не просто ненадлежащее исполнение, а полное игнорирование обязанностей родителей.
"Жестокое обращение с ребенком" (абз. 5 ст. 69 СК РФ) находит свое соответствие в положениях п. 1 ст. 9 Конвенции, но в этой норме оно не расшифровывается как физическое или психическое насилие над ним, покушение на половую неприкосновенность - подобного рода определение фигурирует в ст. 19 Конвенции в значительно более широком контексте: обязанности государства по разработке социальных программ и "других форм предупреждения и выявления, сообщения, передачи на рассмотрение, расследования, лечения и последующих мер", где инициирование судебного разбирательства значится в конце списка. Кроме того, Конвенция закрепляет за ребенком право "поддерживать на регулярной основе личные отношения и прямые контакты" с разлучаемым родителем, если это не противоречит "наилучшим интересам ребенка" (последнее выступает дополнительным условием и самого разлучения).
Остальные же основания (абз. 3, 4, 6, 7 ст. 69 СК РФ) прямого соответствия с нормами Конвенции не имеют.
Таким образом, можно сделать вывод, что основания лишения родительских прав по СК РФ нельзя считать прямо обусловленными требованиями Конвенции: имеются явные различия как в составах, так и в правовых последствиях. Даже не говоря о том, что буквального соответствия здесь и не требуется, предполагается, что положения Конвенции конкретизируются в национальном праве.
Как применяются рассматриваемые нормы судами? Анализ судебной практики за 2018 г. на интернет-ресурсе "Судебные и нормативные акты РФ" <5> показывает, что конкретные основания указывались только в 37% решений об удовлетворении требований, при этом примерно в трети таких судебных постановлений приведенные основания явно не соответствовали обстоятельствам дела.
--------------------------------
<5> URL: https://sudact.ru (дата обращения: 10.10.2020).

В 63% судебных решений давалась общая отсылка на ст. 69 СК РФ (часто с ее дословным воспроизведением), притом что из обстоятельств дела всегда просматривалось конкретное основание: в подавляющем большинстве дел - игнорирование родительских обязанностей, изредка еще и алкоголизм, один раз - жестокое обращение с детьми, подтвержденное экспертизой.
Видимо, судьи, понимая некоторую неубедительность мотивировочной части выносимых решений, нередко "фундировали" их вопросами, явно не относящимися к предмету рассматриваемого спора. Так, в 29,6% случаев исследовались условия жизни родителя (опекуна), вопрос о лишении прав которых не стоял. Впрочем, можно предположить и смешение с предметом доказывания по другой категории споров о детях: об определении места жительства ребенка.
Не вдаваясь в анализ обоснованности выносимых решений, отметим, что особо спорно выглядят многие решения о лишении родительских прав, в которых истцом выступает бывший супруг (чаще - супруга). В одном из дел, где фигурировала задолженность по уплате алиментов, не были приняты во внимание даже возражения прокурора, обоснованные болезнью ответчика <6>. Как правило, не принимались во внимание ссылки на препятствия со стороны родителя, с которым проживает ребенок. Понимание того, что отдельно проживающий родитель находится в откровенно слабой позиции и психологически, и с точки зрения возможности практического осуществления своих родительских прав, у многих судей явно отсутствует. Единичные судебные правоприменительные позиции: "Разрешая спор, суд исходит из того, что непринятие попыток к общению ответчика с ребенком обусловлено неприязненными отношениями между бывшими супругами" <7>, - выглядят, к сожалению, исключением.
--------------------------------
<6> Решение Ленинского районного суда г. Краснодара от 27 июня 2018 г. N 2-4625/2018 // URL: https://sudact.ru/regular/doc/PGcpRPajTEHm/?page=2.
<7> Решение Химкинского городского суда от 15 февраля 2018 г. по делу N 2-461/2018 // URL: https://sudact.ru/regular/doc/tREUBZObydmt/.

Статистика по указанной базе за 2019 г. является менее репрезентативной: по окончании календарного года в ней содержалось лишь 29 удовлетворенных исков. Общая отсылка на ст. 69 СК РФ целиком представлялась в 21% решений, в остальных случаях суды ссылались на конкретные основания, с подавляющим преимуществом - на абз. 2 ст. 69 СК РФ.
Таким образом, подавляющее большинство решений строится по абз. 2 ст. 69 СК РФ, но возникает впечатление, что норма применительно к данному спору самими судами воспринимается как недостаточная, поэтому дополняется другими основаниями, однако без четкой привязки к определенному положению закона.
Для полноты картины обратимся к судебным актам, приводимым к рассматриваемой статье Кодекса в справочно-правовой системе "КонсультантПлюс". Примеры по иным основаниям, нежели первое (абз. 2 ст. 69 СК РФ), находятся явно с трудом. Там, где они обнаруживаются, опять же суды приводят их в совокупности с уклонением (самоустранением) от исполнения родительских обязанностей, и последние выглядят как решающие. Даже подчеркивая самостоятельность отдельных оснований (абз. 6 ст. 69 СК РФ, ответчица состояла на учете в наркодиспансере), суд тут же указывает: "Кроме того, ответчица самоустранилась от воспитания и содержания... материальной помощи на содержание детей не оказывает" <8>.
--------------------------------
<8> Апелляционное определение Московского городского суда от 20 марта 2017 г. по делу N 33-10117/2017 // URL: https://mos-gorsud.ru/mgs/search.

Попытка разъяснить содержание оснований лишения родительских прав относительно недавно была предпринята Верховным Судом Российской Федерации (далее - ВС РФ) <9>.
--------------------------------
<9> Пункт 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 ноября 2017 г. N 44 "О практике применения судами законодательства при разрешении споров, связанных с защитой прав и законных интересов ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью, а также при ограничении или лишении родительских прав" // Российская газета. 2017. 20 ноября.

По первому основанию ВС РФ пояснил: "Уклонение родителей от выполнения своих обязанностей по воспитанию детей может выражаться в отсутствии заботы об их здоровье, о физическом, психическом, духовном и нравственном развитии, обучении". Это сложно назвать разъяснением оснований ответственности - суд пояснил скорее содержание обязанностей родителей. О злостном характере уклонения от уплаты алиментов, по мнению ВС РФ, могут свидетельствовать, например, наличие задолженности по алиментам; сокрытие действительного размера дохода; розыск; привлечение к административной или уголовной ответственности. Если последние уточнения действительно таковыми являются (хотя применительно к розыску и сокрытию возникают вопросы о наличии вины плательщика в форме умысла), то первая формулировка не разъясняет ровным счетом ничего, поскольку не обозначено никаких критериев задолженности.
Основание, предусмотренное абз. 3 ст. 69 СК РФ, разъяснено удовлетворительным образом, но среди опубликованных решений не встретилось ни разу.
Злоупотребление родительскими правами (абз. 4 ст. 69 СК РФ) пояснено посредством перечня юридических фактов, носящих достаточно конкретный характер ("создание препятствий к получению ими общего образования, вовлечение в занятие азартными играми, склонение к бродяжничеству, попрошайничеству, воровству, проституции..." и т.п., всего 12 составов), но именно они практически не встречаются в судебных решениях, несмотря на то, что само основание приводится (на втором месте по частоте упоминаний). Единственное исключение связано с первым юридическим фактом (создание препятствий к получению образования), но и здесь с оговоркой: в проанализированных судебных решениях речь не о создании препятствий, а об отсутствии заботы об обучении ребенка, в контексте общего отсутствия заботы о нем.
По четвертому основанию (жестокое обращение с ребенком) ВС РФ просто перефразировал норму Кодекса.
По составу, связанному с хроническим алкоголизмом или наркоманией, указывается на необходимость подтверждения "соответствующими медицинскими документами". Здесь проблема в том, что такие документы, как правило, имеются только у тех, кто пытается избавиться от соответствующей зависимости.
Наконец, относительно последнего основания уточнения касаются лишь формы доказательств: необходимость подтверждения преступления обвинительным приговором (постановлением, определением) суда или "постановлением органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию". Вызывает сомнения конституционность последнего основания. Не пояснено даже, когда именно должно быть совершено преступление, чтобы быть основанием для лишения родительских прав. Можно ли лишить прав за преступление, совершенное за двадцать лет до рождения ребенка? Ответа не дано. Практики отмечают, что встречаются случаи лишения по данному основанию "далеко не во благо несовершеннолетнего" <10>.
--------------------------------
<10> Мельникова М.Б. Совершение преступления в семье как основание для лишения родительских прав // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. 2018. N 18-2. С. 230.

Таким образом, нельзя сказать, что ВС РФ упростил для судов применение рассматриваемых норм.
Обратимся к зарубежному законодательству, начиная с государств СНГ. Несмотря на отсутствие соответствующего модельного кодекса, соответствующие нормы схожи с российскими. Отличия проявляются, например, в легальной конкретизации оснований. Так, в украинском законодательстве расшифровывается злоупотребление родительскими правами: "...прибегают к любым видам эксплуатации ребенка, принуждают его к попрошайничеству и бродяжничеству" <11>. В профильном кодексе Республики Кыргызстан аналогично указывается: "...допускают бродяжничество своих несовершеннолетних детей; вовлекают детей в наихудшие формы детского труда" <12> (при этом формально злоупотребление родительскими правами значится отдельным основанием).
--------------------------------
<11> Часть 1 ст. 164 Семейного кодекса Украины // Сiмейний кодекс Украiни. Вiдомостi Верховноi Ради Украiни. 2002. N 21-22. Ст. 135.
<12> Статья 74 Семейного кодекса Кыргызской Республики от 30 августа 2003 г. N 201 // Эркин Тоо. 2003. 5 сентября.

В законодательстве Казахстана попытались решить вышеуказанную проблему доказывания зависимости родителя, заменив формулировку с "признаны в установленном законодательством порядке" <13> на "злоупотребляют" (с добавлением токсикомании) <14>. При всей спорности данного основания как самостоятельного (без учета влияния на ребенка, постановки его в опасное положение) следует отметить стремление зарубежного законодателя учитывать социальные реалии.
--------------------------------
<13> Подпункт 5 п. 1 ст. 67 Закона Республики Казахстан "О браке и семье" от 17 декабря 1998 г. N 321-I ЗРК // Ведомости Парламента Республики Казахстан. 1998. N 23. Ст. 430.
<14> Подпункт 5 п. 1 ст. 75 Кодекса Республики Казахстан "О браке (супружестве) и семье" от 26 декабря 2011 г. N 518-IV // Ведомости Парламента Республики Казахстан. 2011. N 22. Ст. 174.

Иной подход наблюдается в праве западноевропейских государств. Например, согласно французскому Гражданскому кодексу возникновение опасности для ребенка, подрыв условий его жизни влечет применение так называемых мер образовательной помощи <15> (mesures d'assistance educative). По общему правилу эти меры заключаются в помощи и консультировании лицами, назначенными судом, и носят временный характер. Предполагается оставление ребенка в привычной обстановке (L.375-2). Родители продолжают пользоваться родительскими правами, совместимыми с предпринятыми мерами (L.375-7). Если ситуация требует все же отобрания ребенка у родителей, последние тем не менее по общему правилу сохраняют права на переписку, посещение ребенка, встречи по месту своего жительства (droit d'hebergement).
--------------------------------
<15> L.375 Code civil // URL: https://www.legifrance.gouv.fr/affichCode.do?cidTexte=LEGITEXT000006070721 (дата обращения: 10.10.2020).

Согласно (1) § 1666 Германского гражданского уложения основанием принятия мер по отношению к родителям является угроза благополучию ребенка в ситуации, если родители не устраняют сами такую опасность. Согласно § 1666a отобрание ребенка, лишение родительских прав допустимы только если иные меры не принесли успеха.
По этому же пути пошло, например, литовское законодательство: согласно ст. 3.180 Гражданского кодекса ограничение родительской власти может быть временным или бессрочным. При этом второе суд применяет, если "родители (отец или мать) причиняют особый вред развитию ребенка или совершенно не заботятся о нем и нет сведений, что ситуация может улучшиться".
Мы видим, что в западноевропейском праве лишение родительских прав является крайним элементом в системе других мер воздействия на родительско-детские отношения. При такой постановке вопроса формулируются лишь общие основания вмешательства в данные отношения, нет необходимости определять специальные основания именно для применения данной исключительной санкции. Кстати, даже передача ребенка другому лицу не исключает возможности общения с ним; лишение родительских прав предполагает возможность бессрочной восстановимости.
Разумеется, не все и там идеально. Например, во Франции существует огромный аппарат специализированных судов, сотрудников двух профильных министерств, общественных организаций, получающих бюджетное финансирование. В таких условиях правоприменение обретает, к сожалению, собственную логику бытия, порой далекую от потребностей общества.
На фоне зарубежного законодательства хорошо просматриваются методологические недостатки рассматриваемого отечественного юридического института. Лишение родительских прав может применяться без каких-либо предварительных мер воздействия <16>, а его последствия не предполагают возможности общения с ребенком ни при каких условиях <17>, что ставит под сомнение фактическую возможность восстановления в родительских правах (которая легально отпадает после усыновления).
--------------------------------
<16> На необходимость предварительного применения иных профилактических мер указывалось в литературе. См., например: Шершень Т.В. Лишение родительских прав как мера защиты прав и интересов ребенка и обеспечения его безопасности // Вестник Прикамского социального института. 2018. N 2(80). С. 76 - 83.
<17> На необходимость решения вопроса об общении ребенка с родителем, лишенным родительских прав, указывалось в литературе. См.: Шигонина Л.А., Ноздрина Л.В. Лишение родительских прав как один из способов защиты прав несовершеннолетних // Modern Science. 2019. N 12-1. С. 466. Существует и противоположная точка зрения, согласно которой прекращение общения с ребенком - одна из целей данного института. См.: Цепкова Т.М., Бахарева О.А. Исполнение решения по делам о лишении родительских прав и его правовые последствия // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2018. N 2(121). С. 146.

В результате исходного разделения юридических институтов лишения родительских прав (ст. 69 СК РФ) и внесудебного отобрания ребенка (ст. 77 СК РФ) законодатель был вынужден заведомо занизить планку для первого из них, чтобы обеспечить их различие.
Усугубляет ситуацию наличие еще ограничения родительских прав, основания применения которого (п. 2 ст. 73 СК РФ) вообще представлены открытым перечнем. Данный юридический институт, безусловно, заслуживает отдельного рассмотрения, но здесь нельзя не отметить, что указанная открытость оснований дает возможность применять его судам с легкостью необыкновенной, в том числе с учетом положения абз. 2 п. 2 ст. 73 СК РФ ("не установлены достаточные основания для лишения родителей (одного из них) родительских прав"), когда просто не доказаны основания для лишения родительских прав и следовало бы отказать в исковых требованиях. При этом заявленный впоследствии иск о лишении родительских прав удовлетворяется почти автоматически, поскольку, как отмечается, отсутствуют предпосылки того, чтобы родитель смог справится с ситуацией <18>. Мы даже не говорим о том, что определение ограничения родительских прав как отобрания ребенка (п. 1 ст. 73 СК РФ) при буквальном толковании, казалось бы, исключает применение этой меры защиты к родителю, проживающему отдельно от ребенка, а на практике применяется в этой ситуации.
--------------------------------
<18> Соседова М.В. Ограничение в родительских правах как мера ответственности родителя, не выполняющего свои обязанности // Вестник юридического факультета Южного федерального университета. 2019. Т. 6. N 2. С. 96.

Таким образом, существует два пути совершенствования нормативной основы лишения родительских прав. Первый - формирование единого комплекса мер, применяемых к родителям, в цепочке которых такая ответственность будет последней крайней мерой. Его очевидным недостатком является и то, что таких мер не выработано практикой и имеются основания сомневаться в возможности их адекватного применения с организационной точки зрения.
Второй путь - ограничительно сформулировать <19> основания лишения родительских прав, сократить их число, сделав соразмерными социальной реальности; при этом Верховный суд должен будет ориентировать суды на четкое следование их содержанию при вынесении решений.
--------------------------------
<19> Пока, к сожалению, просматриваются иные тенденции. В ст. 2 проекта Федерального закона "О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации" (URL: http://council.gov.ru/media/files/rDb1bpYASUAxolgmPXEfKLUIq7JAARUS.pdf), как и в предыдущем проекте 2016 г., определение соответствующего правонарушения размыто просто катастрофически. Упоминаем об этом, поскольку принятие подобного закона фактически означало бы еще одну, не предусмотренную СК РФ форму поражения в родительских правах.

Литература

1. Мельникова М.Б. Совершение преступления в семье как основание для лишения родительских прав / М.Б. Мельникова // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. 2018. N 18-2. С. 229 - 230.
2. Соседова М.В. Ограничение в родительских правах как мера ответственности родителя, не выполняющего свои обязанности / М.В. Соседова // Вестник юридического факультета Южного федерального университета. 2019. Т. 6. N 2. С. 94 - 98.
3. Цепкова Т.М. Исполнение решения по делам о лишении родительских прав и его правовые последствия / Т.М. Цепкова, О.А. Бахарева // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2018. N 2(121). С. 142 - 148.
4. Шершень Т.В. Лишение родительских прав как мера защиты прав и интересов ребенка и обеспечения его безопасности / Т.В. Шершень // Вестник Прикамского социального института. 2018. N 2(80). С. 76 - 83.
5. Шигонина Л.А. Лишение родительских прав как один из способов защиты прав несовершеннолетних / Л.А. Шигонина, Л.В. Ноздрина // Modern Science. 2019. N 12-1. С. 462 - 467.

Трудовой договор и трудовые отношения © 2015 - 2022. Все права защищены
↑