Все о трудовом праве
  • Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Разделы:
Последние новости:

19.09.2020

Законопроект направлен на установление с 1 января 2021 года минимального почасового уровня оплаты труда, в сумме 150 рублей в час, для исчисления оплаты труда работника при заключении с ним срочного трудового договора на условиях неполного рабочего времени. Также он предусматривает ежегодную индексацию минимального почасового размера оплаты труда.

подробнее
16.09.2020

Законопроект направлен на защиту прав и повышение гарантий граждан, имеющих право на получение пособия по безработице. В связи с этим предлагается установление следующих размеров пособий по безработице: 12 130 рублей – минимальная величина пособия; 24 260 рублей - максимальная величина пособия по безработице.

подробнее
15.09.2020

Цель законопроекта - устранение необоснованной практики заключения краткосрочных трудовых договоров с педагогическими работниками, относящимися к профессорско-преподавательскому составу, в организации, осуществляющей образовательную деятельность по реализации образовательных программ высшего образования и дополнительных профессиональных программ.

подробнее
Все статьи > Иные вопросы > Правовая природа актов коллегиальных органов корпорации (Дмитриев-Ильин Ю.)

Правовая природа актов коллегиальных органов корпорации (Дмитриев-Ильин Ю.)

Дата размещения статьи: 19.04.2016

Правовая природа актов коллегиальных органов корпорации (Дмитриев-Ильин Ю.)

Введение

В связи со включением в предмет гражданско-правового регулирования корпоративных отношений (п. 1 ст. 2 ГК РФ), а также законодательного признания решений собраний как самостоятельных юридических фактов, в научной общественности с новой силой разгорелась дискуссия относительно правовой природы актов коллегиальных органов корпорации.
Целью настоящей статьи является выяснение правовой природы актов коллегиальных органов корпорации. Автор ставит своей задачей не просто доказать признание за актами коллегиальных органов корпорации значения самостоятельных юридических фактов (тем более, что данное обстоятельство уже нашло свое отражение в действующем гражданском законодательстве), но и попытаться выявить конституирующие признаки этих актов, определить их место в системе оснований возникновения гражданских прав и обязанностей.
В процессе работы над данной статьей изучению подлежат взгляды ученых-юристов на рассматриваемую проблему (доктрина), соответствующие законодательство и судебная практика.
По мнению автора, собственно корпоративными актами являются только акты коллегиальных органов корпорации, обладающие рядом отличительных признаков, позволяющих отграничить их как от сделок, так и от источников права.
Вопросы, освещаемые в статье, обусловлены предметом исследования и в конечном итоге сводятся к анализу следующих основных точек зрения на правовую природу корпоративных актов:
- корпоративные акты как сделки (многосторонние, односторонние);
- корпоративные акты как источники права (локальные нормативные акты);
- корпоративные акты как самостоятельные юридические факты (выводы).

Корпоративные акты как сделки (многосторонние, односторонние)

Среди специалистов нет единого мнения относительно природы корпоративных актов. В юридической литературе широкое распространение получило понимание таких актов как разновидности сделок (многосторонних либо односторонних). Главным образом, данной концепции придерживаются представители науки гражданского права, следуя известному принципу бритвы Оккама "не следует умножать сущности без необходимости" и пытаясь применять старое, достаточно давно разработанное и отшлифованное в цивилистике понятие сделки к относительно новому правовому явлению - корпоративным актам. Такой подход известен в правовой науке как "субсуммирование" нового правового явления в одну из известных, устоявшихся категорий с целью его признания действующим правопорядком. По этому поводу применительно к акционерным компаниям писал еще известный дореволюционный ученый-правовед И.Т. Тарасов: "...правовые отношения, вырабатывающиеся в акционерных компаниях, следует очень осторожно подводить под известные старые юридические построения, имея в виду, что новые формы предприятий вызывают и новые юридические отношения" <1>.
--------------------------------
<1> Тарасов И.Т. Учение об акционерных компаниях. М.: Статут, 2000. С. 412.

В целом концепции, объясняющие правовую природу актов коллегиальных органов корпорации через призму гражданско-правовых сделок, можно подразделить на концепции, признающие за указанными актами качества: 1) многосторонних или 2) односторонних сделок.
В первом случае участниками сделки становятся сами акционеры (участники) корпорации, действующие в рамках соответствующего коллегиального органа управления, тогда как с точки зрения авторов второй концепции лицом, совершающим сделку, признается сама корпорация, действующая через свои коллегиальные органы управления.
При характеристике корпоративных актов как гражданско-правовых сделок иногда прибегают к различного рода модификациям, добавляя дополнительные признаки, характеризующие эти акты как определенную разновидность сделок, условно называемую "корпоративные сделки" <2>.
--------------------------------
<2> См., например.: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М.: Статут, 2005. С. 115, 384 - 387, 403 - 404. Степанов Д.И. Устав как форма сделки // Вестник гражданского права. 2009. Т. 9. N 1. С. 4 - 62.

Так, по мнению Н.В. Козловой, корпоративные акты, принимаемые коллегиальными органами организации, следует считать многосторонней гражданско-правовой корпоративной сделкой. При этом понятие корпоративной сделки охватывает собой и трудовые отношения (например, коллективный договор) <3>, а субъектами, ее совершающими, являются физические лица, образующие коллегиальный орган юридического лица <4>.
--------------------------------
<3> Козлова Н.В. Гражданско-правовой статус органов юридического лица. С. 53, 55 - 56.
<4> Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица // СПС "КонсультантПлюс".

Специфику гражданско-правовой многосторонней корпоративной сделки указанный автор видит в том, что она может создавать корпоративные права и обязанности для акционерного общества и акционеров даже в тех случаях, когда отдельные акционеры не принимали участия в совершении сделки или выступили против ее совершения <5>.
--------------------------------
<5> Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица по российскому гражданскому праву: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2004. С. 13.

Д.И. Степанов также придерживается мнения, что корпоративные акты - разновидность сделок, отводя им место вида в соотношении с родом, которым в данном случае не перестает оставаться ранее известная идея, и пишет по этому поводу: "Видимо, все же на самостоятельную группу (род или тип) рассматриваемые юридические факты, что называется, не тянут, поскольку какого-либо глубинного и сущностного различия со сделками как разработанной категорией науки гражданского права корпоративные акты, принимаемые единогласно, не обнаруживают. Максимум, на что можно в таком случае пойти, это прибавить предикат корпоративности и вести речь о корпоративных сделках, имея в виду указание на соотнесенность таких сделок со сферой корпоративного" <6>.
--------------------------------
<6> Степанов Д.И. Устав как форма сделки // Вестник гражданского права. 2009. N 1. С. 4 - 62.

Следует отметить, что, признавая за корпоративными актами наличие таких признаков, как обязательность подобных актов для других лиц или отсутствие у собрания участников свойства самостоятельного субъекта права, Д.И. Степанов отрицает их конституирующее значение для признания этих актов в качестве самостоятельных юридических фактов и считает, что в данном случае "можно вполне обойтись общим понятием сделки как универсального юридического факта, в конструкцию которого включаются правомерность, волевой характер и изначально присутствующая в идее сделки нацеленность на достижение правового результата" <7>.
--------------------------------
<7> Степанов Д.И. Указ. соч.

В целом данный автор отрицает конституирующее значение принципа единогласия (согласования воль) для совершения многосторонней сделки, указав при этом, что такая ситуация является скорее исключением, чрезвычайно редко встречающимся на практике. В обоснование своей позиции Д.И. Степанов ссылается на цивилистов, обеспечивавших, по его мнению, преемственность традиций от дореволюционного гражданского права к праву советского периода, в частности И.С. Перетерского <8>, допускавшего такого рода отклонения от общего правила, а также на опыт зарубежной доктрины и иностранных правопорядков <9>.
--------------------------------
<8> Перетерский И.С. Гражданский кодекс РСФСР. Сделки. Договоры. Вып. V. Институт советского права, РАНИОН. М.: Юридическое издательство НКЮ РСФСР, 1929. С. 8.
<9> Подавляющее большинство арбитражных судов не рассматривает решения органов управления в качестве сделки. См., напр.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 21 февраля 2001 г. по делу N КГ-А40/458-01; Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 23 октября 2003 г. по делу N Ф04/5420-945/А75-2003, Постановление Президиума ВАС РФ от 27 апреля 2010 г. N 67/10 по делу N А40-13353/09-158-149 // СПС "КонсультантПлюс".

Однако, на наш взгляд, исключения, вопреки распространенному мнению, не подтверждают общего правила, но скорее, наоборот, опровергают его, а зарубежный опыт следует с осторожностью применять к отечественным условиям, имея в виду преимущественно национальный характер системы российского права, в том числе и системы частного (гражданского) права.
Предложенная автором идея сделки как универсального юридического факта, в конструкцию которого включаются лишь правомерность, волевой характер и нацеленность на достижение правового результата, ничем не отличает понятие сделки от общепризнанного понятия юридического акта, который также является правомерным, волевым действием и, в отличие от юридического поступка и аналогично сделке, имеет своим признаком именно нацеленность на достижение правового результата. Тем самым автор, обвинив ряд ученых в совершении формально-логической ошибки и подмене понятий, сам оказывается в описанной им ситуации, подменив видовое понятие сделки родовым понятием юридического акта, фактически поставив знак равенства между указанными разнопорядковыми правовыми явлениями.
В формальной логике распространенным методом определения понятий является их определение через род и видовое отличие. Соответственно этому подходу понятие сделки должно содержать в себе как родовые признаки (включаемые Д.И. Степановым в конструкцию сделки как универсального юридического факта), так и отличительные видовые признаки этого правового явления.
По нашему мнению, к такому отличительному признаку сделки следует отнести именно принцип единогласия, необходимость согласования воль субъектов, ее совершающих. Применительно к односторонним сделкам этот признак выражается в том, что она создает обязанности только для лица, совершившего сделку (статья 155 ГК РФ). Принять или нет исполнение по этой сделке - зависит от воли лица, в чью пользу данная сделка совершена. Оговорку законодателя о том, что она может создавать обязанности для других лиц в случаях, установленных законом, мы относим к приему юридической техники, который имеет место быть во многих нормативных положениях, но тем не менее не отражает существа правовых явлений в целом и понятия сделки в частности. Что касается случаев, "установленных соглашением с этими лицами", то данное законоположение вполне соотносится с нашими взглядами на существо сделки.
В этой связи уместно привести точку зрения Д.В. Ломакина, который не соглашаясь с пониманием решения общего собрания акционеров как многосторонней сделки пишет, что, признавая у такого решения наличие свойств сделки, необходимо как минимум полностью изменить сложившееся в настоящее время в научной литературе и нормативных правовых актах представление о гражданско-правовых сделках. Получается, что акционер, голосовавший против принятия того или иного решения, т.е. выразивший свою волю не участвовать в совершении многосторонней сделки, все равно является ее участником <10>.
--------------------------------
<10> Ломакин Д.В. Общее собрание акционеров // Законодательство. 2005. N 3. С. 29.

Далее автор справедливо указывает, что при признании у такого решения наличия свойств сделки не совсем понятно, как соотносятся в данном случае процессы волеобразования и волеизъявления, ведь общее собрание традиционно рассматривается как волеобразующий орган хозяйственного общества. Так, если решение общего собрания об одобрении крупной сделки - не итог волеобразования, а сделка, то непонятно, как вырабатывалась воля общества на совершение этой сделки. Может быть, ее формировал каждый акционер: и решивший проголосовать "за", и выбравший вариант "против", и даже тот, кто вообще не принял участия в общем собрании? Получается, что в словосочетании "корпоративная сделка" от сделки ничего не остается <11>.
--------------------------------
<11> Ломакин Д.В. Указ. соч. С. 29.

В свою очередь, С.Ю. Филиппова справедливо отмечает, что корпоративный акт исходит не от акционеров (или иных членов коллегиального органа), но от самой корпорации, действующей через свои органы. Таким образом, субъект, издавший корпоративный акт, лишь один - сама организация, независимо от того, каким органом, единоличным или коллегиальным, принято решение. В связи с этим о корпоративном акте как о многосторонней сделке говорить не приходится в любом случае <12>.
--------------------------------
<12> Филиппова С.Ю. Внутренние правоотношения в хозяйственном обществе. С. 214.

А.В. Габов, проведя сравнительный анализ сделки и управленческого решения, предлагал выделить последнее "как отдельное основание (юридический акт) возникновения гражданских прав и обязанностей" <13>, что в настоящее время нашло отражение в гражданском законодательстве (ст. ст. 8, 12, гл. 9.1 ГК РФ).
--------------------------------
<13> Габов А.В. Сделки с заинтересованностью. Практика акционерных обществ. М., 2004. С. 158.

В частности, он указывал следующие отличия вышеуказанных понятий:
- решения и сделка юридического лица соотносятся как причина и следствие;
- сделка и решение различаются по правовым последствиям. Тогда как сделка всегда направлена на возникновение, изменение и прекращение именно гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ) и приводит к их возникновению, изменению и прекращению, решение инвариантно: оно может касаться любых вопросов жизнедеятельности организации (юридического лица);
- сделка и решение могут различаться по форме. Управленческие решения подразделяются на индивидуальные акты, которые, собственно, и порождают права и обязанности, и акты, устанавливающие правила поведения (локальные нормативные акты) органов управления (в некоторых случаях - иных субъектов корпоративных отношений) в конкретных ситуациях. Существование в качестве локального нормативного акта совершенно несвойственно сделкам;
- сделка и решение различаются по субъекту действия. Сделка всегда реально совершается представителем юридического лица либо по закону, либо по доверенности, либо в силу иного уполномочия. Решение принимается органом юридического лица - как единоличным, так и коллегиальным.
Отсутствие в актах коллегиальных органов корпорации признака единогласия или необходимости согласования воль может привести к выводу, что такие акты являются не многосторонними, а односторонними гражданско-правовыми сделками, совершаемыми либо самой корпорацией, либо ее коллегиальным органом.
В частности, А.В. Габов осторожно указывает на то, что: "Вывод о возможности правовых отношений между органами... является достаточно рискованным... но другого пути нет. В противном случае все, что происходит внутри сложной структурной организации, находится вне правового поля, что совершенно не соответствует действительному положению дел" <14>.
--------------------------------
<14> Габов А.В. Указ. соч. С. 157.

Вопрос о возможности совершения сделок органами корпорации приводит к еще более общему вопросу о правосубъектности органов юридических лиц, носящему спорный характер. Не вдаваясь в дискуссию, отметим тот факт, что современное гражданское законодательство не называет органы юридических лиц в качестве участников регулируемых им отношений (ст. 2 ГК РФ). В большинстве случаев ни доктрина <15>, ни судебная практика <16>, не относят органы юридических лиц к правосубъектным лицам. Следовательно, на вопрос о возможности совершения односторонних гражданско-правовых сделок коллегиальными органами корпорации в современном российском правопорядке следует ответить отрицательно.
--------------------------------
<15> Ломакин Д.В. Корпоративные правоотношения. С. 281; Могилевский С.Д. Общество с ограниченной ответственностью. С. 116 - 226; Филиппова С.Ю. Корпоративный конфликт: возможности правового воздействия. М., 2009. С. 38 - 47.
<16> Постановление ВАС РФ от 9 февраля 1999 г. N 6164/98 // Вестник ВАС РФ. 1999. N 5.

Что касается рассмотрения правовой природы актов коллегиальных органов корпорации как односторонних гражданско-правовых сделок самой корпорации, то на первый взгляд такое решение проблемы кажется привлекательным.
Действительно, согласно пункту 1 статьи 53 ГК РФ, юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами.
Вместе с тем необходимо учитывать, что в соответствии со статьей 8 ГК РФ гражданские права и обязанности могут возникать не только из сделок, но и на основании других юридических фактов, таких, например, как решения собраний.
Простая констатация того факта, что решения собраний в настоящее время включены в перечень оснований возникновения гражданских прав и обязанностей, т.е. признаны законодателем самостоятельными юридическими фактами (ст. 8 ГК РФ), ничего не дает правовой науке в вопросе о правовой природе актов коллегиальных органов корпорации.
Попытаемся провести сравнительно-правовой анализ актов коллегиальных органов корпорации, принимаемых в форме решения собраний и гражданско-правовых сделок.
При этом анализу должны подлежать именно сущностные, конституирующие, а не формальные признаки (отличия) указанных понятий.
Мы считаем, что к сущностным, конституирующим признакам (отличиям) гражданско-правовых сделок и актов коллегиальных органов корпорации прежде всего относятся принципы, распространяющиеся на все или почти все гражданско-правовые отношения, в частности сделки.
Так, согласно статье 2 ГК РФ гражданское законодательство регулирует отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими (корпоративные отношения), договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников.
Следовательно, институт сделок, получивший широкое распространение в гражданском законодательстве, доктрине, судебной и договорной практике, должен подчиняться общему юридическому режиму равенства, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, что мы и наблюдаем в действительности.
Что же касается корпоративных актов, то, по справедливому замечанию С.Ю. Филипповой, в отличие от договора, направленного на регламентацию деятельности равных и свободных контрагентов, участвующих в договорном процессе по собственной воле, и считающегося заключенным только при согласии каждого, в процессе принятия корпоративных актов ситуация кардинально иная - решения коллегиальными органами принимаются путем голосования, при этом возможно несогласие некоторых членов органа управления. Надеяться на постоянное единогласие по всем вопросам деятельности организации было бы утопично. Единственным средством игнорирования правовых целей субъектов является голосование как способ принятия решения, имеющего юридическое значение, заведомо направленного на удовлетворение правовых целей только лиц, проголосовавших за него. Основным моментом в голосовании является возможность принятия решения даже при явно выраженном несогласии с ним части группы лиц, среди которых проводится голосование. Целью голосования является не выявление истинного или наиболее полезного решения, а всего лишь принятие решения, удовлетворяющего наибольшее количество участников. Проголосовавшие за такое решение готовы принять на себя имущественный риск при его неуспешности. Проголосовавшие против, но вынужденные принять результаты голосования большинства, приняли соответствующий риск в момент входа в корпоративную организацию, ибо она изначально построена на необходимом противоречии решения большинства решению меньшинства. Сама принципиальная возможность принятия решения большинством (вопреки воле меньшинства) говорит об имманентности несогласия корпоративному устройству.
Как справедливо указывает В.С. Ем, реализуя свои корпоративные права, например, путем принятия решения общего собрания о совершении или несовершении конкретной сделки, участники корпорации, выражая собственную волю, формируют волеизъявление высшего органа корпоративного юридического лица. В свою очередь сформированное членами корпорации волеизъявление высшего органа порождает модус поведения, обязательный для исполнительного органа корпоративного юридического лица, являющегося самостоятельным субъектом гражданского права. Такая ситуация нетипична для гражданско-правового регулирования, так как по общему правилу в гражданском обороте субъекты самостоятельны и независимы друг от друга и поэтому не могут непосредственно участвовать в формировании воли контрагента <17>.
--------------------------------
<17> Ем В.С. Понятие, содержание и виды гражданских правоотношений // Гражданское право: Учебник: В 4 т. / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2004. Т. 1. Гл. 5. Цит. по: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица // СПС "КонсультантПлюс".

Таким образом, факт влияния воли физических лиц, составляющих органы корпорации, на волеобразование самой корпорации признается всеми или большинством правоведов <18>.
--------------------------------
<18> Обзор взглядов на корпорацию как "целевую" и "волевую организацию" см.: Корпоративное право: Учебный курс: Учебник / Отв. ред. И.С. Шиткина. М.: КНОРУС, 2011. С. 4 - 8.

Соответственно, об автономии воли при принятии актов коллегиальных органов корпорации говорить не приходится.
Кроме того, в силу прямого указания закона корпоративные акты принятые в соответствии с законом, учредительными документами и соответствующими договорами, являются обязательными для самого юридического лица, других органов корпорации (точнее, для физических лиц, составляющих эти органы, либо иных субъектов, выполняющих функции органов), а также для всех участников этой корпорации (акционеров, членов).
Ситуация, когда один субъект частного (гражданского права) вправе давать обязательные для исполнения предписания другому такому же субъекту лишь в силу занимаемого им в правоотношении положения, нетипична для гражданского законодательства, которое по общему правилу не применяется к имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой.
По нашему мнению, в сфере регламентации корпоративных правоотношений как раз и находит свое место исключение, предусмотренное законодательством (ст. 2 ГК РФ) на тот случай, когда властное подчинение, не являясь по своей сути административным, происходит в рамках отношений частных (непубличных, негосударственных) субъектов.
Следовательно, о равенстве в данном случае не может быть и речи. Утверждение о том, что якобы лицо, становясь участником (членом) корпорации, само согласилось на определенное ограничение его прав, не имеет достаточных оснований, поскольку трудно определить предмет такого соглашения. Речь скорее идет о подчинении лица определенному юридическому режиму, являющемуся исключением из общего правила о равенстве участников гражданских правоотношений, а раз так, то сущность этого режима, как раз наоборот, заключается в их неравенстве. Разумеется, с определенной системой "сдержек и противовесов", обеспечивающих баланс системы корпоративной организации.
Относительно имущественной самостоятельности участников корпоративных отношений лишь заметим, что с учетом вышеизложенного данный принцип носит весьма ограниченный и во многом чисто формальный характер, не наполненный полноценным материальным содержанием.
Проведенный автором статьи анализ законодательства, доктрины и судебной практики позволяет сделать вывод, что акты коллегиальных органов корпорации нельзя отнести ни к многосторонним, ни к односторонним сделкам, кто бы или что бы ни рассматривался(-ось) лицом, их совершающим: сама корпорация, ее органы либо ее участники (члены).
Решения собраний, в том числе акты коллегиальных органов корпорации, являются самостоятельными юридическими фактами (актами), сущность которых проявляется в том, что они хотя и принимаются субъектами частного права (непубличными, негосударственными образованиями) - корпорациями, тем не менее являются обязательными для иных участников корпоративных отношений. Вместе с тем на процесс волеобразования корпорации существенное влияние оказывают лица, входящие в состав коллегиальных органов, участники (члены) корпорации. В этом проявляется иной юридический режим регулирования корпоративных правоотношений и лежащих в их основе корпоративных актов, отличный от "общегражданского", основанного на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.

Корпоративные акты как источники права (локальные нормативные акты)

В современной юридической доктрине нормативная теория решения органа юридического лица, безусловно, является господствующей. Она широко представлена в работах по теории права <19>, трудовому праву <20>, а также сторонниками предпринимательского (хозяйственного) права <21>.
--------------------------------
<19> Афанасьев В.С. Правоустановление (правообразование и правотворчество) // Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. М., 2007. С. 200 - 201; Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 2008. С. 399; Лазарев В.В. Источники права // Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. М., 2007. С. 174 - 177; Марченко М.И. Источники права. М., 2005. С. 262 - 264; Мицкевич А.В. Формы выражения, или Источники права // Общая теория государства и права: Академический курс / Отв. ред. М.И. Марченко. 3-е изд. М., 2007. Т. 2. С. 283. Цит. по: Вилкин С.С. О нормативной теории решения органа юридического лица. С. 7 // СПС "КонсультантПлюс".
<20> Комментарий к Трудовому кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.М. Куренной, С.П. Маврин, Е.Б. Хохлов (автор комментария - С.П. Маврин). М., 2005. С. 59 - 63; Дмитриева И.К. Источники трудового права // Трудовое право России: Учебник / Под ред. А.М. Куренного. М., 2004. С. 49 - 51, 55 - 60; Хныкин Г.В. Нормативные акты организации: субъекты и пределы действия // Законодательство. 2005. N 1. С. 43 - 48; Он же. Особенности локального нормотворчества // Законодательство. 2005. N 4. С. 42 - 49; Он же. Понятие, признаки и классификация локальных нормативных актов, содержащих нормы трудового права // Законодательство. 2004. N 11. С. 42 - 47. Цит. по: Вилкин С.С. О нормативной теории решения органа юридического лица. С. 7 // СПС "КонсультантПлюс".
<21> Гаджиев Г.А. Источники предпринимательского права // Предпринимательское право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. Е.П. Губин, П.Г. Лахно. М., 2005. С. 68, 85; Губин Е.П., Лахно П.Г. Предпринимательство и предпринимательское право // Предпринимательское право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. Е.П. Губин, П.Г. Лахно. М., 2005. С. 44; Лахно П.Г. Нормативные акты акционерного общества // Хозяйство и право. 1997. N 10. С. 168 - 170; Шиткина И.С. Источники корпоративного права // Корпоративное право: Учебник / Отв. ред. И.С. Шиткина. М., 2007. С. 39, 45 - 52; Она же. Правовое регулирование деятельности акционерных обществ внутренними (локальными) документами: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1997. Цит. по: Вилкин С.С. О нормативной теории решения органа юридического лица. С. 7 // СПС "КонсультантПлюс".

Сторонниками этой точки зрения являются, в частности, И.С. Шиткина, Р.С. Кравченко, В.В. Лаптев, Т.В. Кашанина, Н.Н. Пахомова и В.В. Долинская.
Р.С. Кравченко прямо называет акты органов акционерных обществ локальными (корпоративными) нормативными актами <22>.
--------------------------------
<22> Кравченко Р.С. Корпоративное управление: обеспечение и защита права акционеров на информацию (российский и англо-американский опыт). М., 2002. С. 74.

В.В. Лаптев подразделяет локальные нормативные акты на акты, утверждаемые учредителями при создании юридического лица, и акты, утверждаемые органами общества в процессе его деятельности. Устав, например, становится актом органа управления акционерного общества после внесения в него изменений и дополнений или утверждения в новой редакции <23>.
--------------------------------
<23> Лаптев В.В. Акционерное право. М., 1999. С. 17.

Так, Н.Н. Пахомова, не относя корпоративные акты к числу нормативных правовых актов, все же признает их нормативный характер и пишет по этому поводу: "Локальные корпоративные акты не могут быть отнесены к нормативным правовым актам в контексте ст. 3 ГК РФ, так как не имеют свойств последних, не достигли степени их обобщенности. Но локальным корпоративным актам присуща иная нормативность. Эта нормативность отражает социально-обязательный аспект взаимодействия между субъектами в конкретном корпоративном объединении и обеспечивается корпоративными санкциями" <24>.
--------------------------------
<24> Пахомова Н.Н. Основы теории корпоративных отношений. С. 168.

И.С. Шиткина дает следующее определение локальных нормативных актов: "...локальные нормативные акты, в корпоративной сфере - это документы, принимаемые компетентными органами управления корпорации, и обязательные для всех участников, членов корпорации не в силу публичного принуждения, а исходя из самой сущности организации предпринимательской деятельности, заключающейся в том, что участники корпорации при вступлении в нее добровольно приняли на себя бремя подчинения воле большинства, которая, в частности, выражается в принятии внутренних документов", - и далее пишет: "Законодатель, предусмотревший возможность нормотворчества корпораций (иногда прямо обязывая их принимать внутренние документы), тем самым санкционирует принятие этих документов и придает им обязательную силу" <25>.
--------------------------------
<25> Корпоративное право: Учебный курс: Учебник / Отв. ред. И.С. Шиткина. М.: КНОРУС, 2011. С. 80.

По нашему мнению, давать определение того или иного понятия через понятие документа не совсем оправданно, поскольку документально оформляется множество юридических действий (решений), те же сделки, тогда как сам документ является лишь "оболочкой", формой, выражения вовне соответствующего правового явления. Тем не менее в данном конкретном случае это оправданно, поскольку: 1) сам законодатель использует термин "внутренние документы"; 2) сама авторская позиция, рассматривающая корпоративные акты в качестве локальных нормативных актов, предопределяет их определение через понятие документа как формально-юридического источника правовых норм.
Не в пользу нормативной теории свидетельствует тот факт, что согласно пункту 1 статьи 2 ГК РФ отношения, связанные с участием в корпоративных организациях или с управлением ими (корпоративные отношения), регулируются гражданским законодательством, которое тем не менее не упоминает локальных нормативных актов в качестве актов, содержащих нормы гражданского права. Отсутствует упоминание о них и в гражданско-процессуальном (статья 11 ГПК РФ) и арбитражно-процессуальном законодательстве (статья 13 АПК РФ). Это понятие относится к понятийному аппарату трудового законодательства.
По нашему мнению, в настоящее время нет оснований говорить об актах коллегиальных органов корпорации как о локальных нормативных актах, поскольку действующее гражданское законодательство (ст. ст. 8, 12, глава 9.1 ГК РФ) прямо относит решения собраний к юридическим фактам, т.е. жизненным обстоятельствам, с которыми закон или иной правовой акт связывают возникновение, изменение и прекращение гражданских правоотношений, а не к самим этим нормативным правовым актам.
Совершенно противоположная ситуация установлена в Трудовом кодексе РФ, который прямо относит локальные нормативные акты, принимаемые работодателями, к источникам трудового права (ст. ст. 5, 8 ТК РФ).
В.А. Тарасова выделяла следующие признаки, которым должна соответствовать локальная норма права:
1) данная норма должна иметь ограниченную сферу действия;
2) она должна конкретизировать и модифицировать общую норму сообразно с местными условиями производства;
3) норма должна охватывать более или менее значимый круг общественных отношений;
4) норма должна регулировать комплекс общественных отношений, не урегулированных нормами общего значения, но правовое опосредование которого обусловлено принципами данной отрасли права <26>.
--------------------------------
<26> Тарасова В.А. Предмет и понятие локальных норм права // Правоведение. 1968. N 4. С. 94.

Локальные нормативные акты, как правило, принимаются единоличным органом корпорации, который в трудовой сфере выступает как представитель работодателя - юридического лица.
Не вдаваясь в дальнейшие дискуссии относительно актов единоличных органов корпорации, только отметим, что указанные акты можно назвать корпоративными лишь с достаточной условностью, в трудовой сфере указанные акты могут носить как индивидуальный, так и нормативный характер (локальные нормативные акты), в гражданско-правовой сфере - в основном сделочный характер.
Относительно нормативного характера внутренних документов корпорации, в том числе принимаемых коллегиальными органами управления, считаем, что данные акты призваны регламентировать внутренние отношения в корпорации и в этом смысле обладают свойствами некоторой нормативности, однако не являются источниками права и не содержат правовых норм (с точки зрения теории позитивизма). Такие корпоративные акты целесообразней обозначить как акты регламентации корпоративных отношений. Впрочем, И.С. Шиткина вполне разделяет условность понятия "нормативности" внутренних документов корпорации (корпоративных актов), а по ее справедливому (или не очень!) замечанию личное знакомство с автором освобождает от цитирования его трудов. Поэтому читателю остается лишь поверить на слово сделанному здесь отступлению.

Корпоративные акты как самостоятельные юридические факты (выводы)

В связи с тем что автором настоящей статьи разделяются взгляды на правовую природу актов коллегиальных органов корпорации как самостоятельных юридических фактов, изложение данного раздела будет носить скорее тезисный, резолютивный характер, основанный на проведенном выше анализе этого правового явления.
Итак, акты коллегиальных органов корпорации в предусмотренных законом случаях являются юридическими актами, которые наряду со сделками направлены на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, но влекут такие последствия, как правило, в совокупности с иными юридическими фактами, называемые фактическим составом.
Акты коллегиальных органов корпорации, принимаемые в форме решений собраний, в отличие от сделок не предусматривают согласования воль их участников и создают обязанности как для самой корпорации, так и для иных лиц, в том числе голосовавших против или не голосовавших за то или иное решение.
Именно акты коллегиальных органов корпорации, принимаемые в форме решений собраний, являются собственно корпоративными актами или корпоративными актами в узком значении. На корпоративные отношения, связанные с их принятием и действием, не распространяется "общегражданский" юридический режим равенства, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.
В тех случаях, когда корпоративный акт носит чисто организационный характер, его функции заключаются в упорядочивании деятельности корпорации внутренними силами, таким образом, неоценимо их влияние на развитие социальной системы для достижения правовых целей участниками и урегулирование конфликта <27>.
--------------------------------
<27> Филиппова С.Ю. Инструментальный подход в науке частного права // СПС "КонсультантПлюс".

Трудовой договор и трудовые отношения © 2015 - 2020. Все права защищены
↑