Все о трудовом праве
  • Москва, Московская область
    +7 (499) 350-84-16
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 336-43-00
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Разделы:
Последние новости:

12.01.2021

В соответствии со ст. 75 Конституцией РФ (с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г.) гарантируется индексация пенсий не реже одного раза в год в порядке, установленном федеральным законом. Цель законопроекта состоит в регламентировании дополнительной индексации социальных пенсий, страховых пенсий и фиксированной выплаты к страховой пенсии.

подробнее
01.01.2021

Указанным законом внесены поправки в Федеральный закон от 19 июня 2000 г. N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда", предусматривающие его увеличение с 1 января 2021 года до 12 792 рублей в месяц. Помимо этого, установлены новые требования к порядку определения МРОТ.

подробнее
29.12.2020

Внесенный в Государственную Думу фракцией КПРФ законопроект разработан с целью улучшения материального положения граждан указанной категории. Законопроектом предусматривается ряд социальных льгот для лиц, рожденных в период с 22 июня 1928 г. по 3 сентября 1945 г, в том числе ежемесячную денежную выплату в размере 5000 рублей.

подробнее
Все статьи > Иные вопросы > Управление транспортным средством как конститутивный признак преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ (Зубцов А.А.)

Управление транспортным средством как конститутивный признак преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ (Зубцов А.А.)

Дата размещения статьи: 30.12.2020

Управление транспортным средством как конститутивный признак преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ (Зубцов А.А.)

Применение нормы, предусматривающей уголовную ответственность за нарушение лицом, управляющим автомобилем, трамваем либо другим механическим транспортным средством, Правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, влекущее описываемые уголовным законом последствия, имеет особенности, связанные с бланкетностью диспозиции ст. 264 УК РФ: при квалификации действий виновного необходимо обращаться к различным нормативным правовым актам как для установления содержания отдельных понятий (например, "дорожное движение", "дорога" и т.д.), так и для описания самого преступного деяния со ссылкой на конкретные пункты Правил, которые были нарушены.

Наличие легальных дефиниций облегчает задачу правоприменителя при установлении признаков состава преступления, хотя и не решает всех проблем, с которыми можно столкнуться на практике. В свою очередь, отсутствие таких дефиниций привносит неопределенность в следственную и судебную практику, ставит лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, в зависимость от усмотрения должностных лиц, осуществляющих производство по делу.
В юридической литературе отмечается, что субъектом преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, является вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 16 лет, управляющее транспортным средством <2>, однако содержание категории "управление транспортным средством" обычно авторами не раскрывается. Не определяется указанный термин и в законодательстве, регулирующем отношения в области безопасности дорожного движения <3>.
--------------------------------
<2> См.: Уголовное право России. Части Общая и Особенная: Учебник / Под ред. А.В. Бриллиантова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2016. С. 856; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. В 4 т. Т. 3. Особенная часть. Раздел IX / Отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Изд-во "Юрайт", 2017. С. 270.
<3> См.: Федеральный закон от 10 декабря 1995 г. N 196-ФЗ "О безопасности дорожного движения"; Постановление Правительства РФ от 23 октября 1993 г. N 1090 "О Правилах дорожного движения" (вместе с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения) // СПС "КонсультантПлюс".

В разъяснениях высшей судебной инстанции о практике применения ст. 264 УК РФ дефиниция рассматриваемого понятия также отсутствует <4>, однако предприняты попытки сформулировать его при обобщении практики применения гл. 12 КоАП РФ: "При рассмотрении дел об административных правонарушениях в области дорожного движения необходимо учитывать, что управление транспортным средством представляет собой целенаправленное воздействие на него лица, в результате которого транспортное средство перемещается в пространстве (вне зависимости от запуска двигателя)" <5>.
--------------------------------
<4> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. N 25 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения" // СПС "КонсультантПлюс".
<5> Абзац 8 п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 г. N 20 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях" // СПС "КонсультантПлюс".

Выработке высшей судебной инстанцией указанного определения способствовала назревшая к тому моменту проблема неоднозначности понимания правоприменителями понятия "управление транспортным средством" при рассмотрении административных дел о нарушении Правил дорожного движения. По одному из дел, например, было указано, что "нахождение М. на водительском сидении автомобиля, запуск двигателя и нахождение автомобиля на автодороге мировой судья расценивает как управление транспортным средством, в связи с чем доводы М. о том, что он водителем не являлся, суд отвергает" <6>.
--------------------------------
<6> Постановление мирового судьи судебного участка N 53 Боровского судебного района Калужской области от 28 апреля 2017 г. по делу N 5-220/2017 // ГАС РФ "Правосудие".

Думается, по смыслу ст. 264 УК РФ категория "управление транспортным средством" носит субъективно-объективный характер, а потому используется не только для описания субъекта преступления, но и самого общественно опасного деяния как признака объективной стороны рассматриваемого состава. Описываемые диспозицией указанной нормы уголовного закона последствия наступают не в силу нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств как такового, а в результате управления транспортным средством с допущением таких нарушений. Именно управление транспортным средством <7> является критерием разграничения преступлений, предусмотренных ст. 264 и 268 УК РФ, в то время как нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств характеризует способ их совершения. В судебной практике встречаются случаи, когда деяние водителя транспортного средства, приведшее к описываемым диспозицией ст. 264 УК РФ последствиям, квалифицируется по ст. 268 УК РФ или общим нормам, предусматривающим уголовную ответственность за посягательство на жизнь и здоровье человека. Причиной тому является неоднозначная оценка правоприменителями самого понятия "управление транспортным средством".
--------------------------------
<7> Необходимо сделать оговорку, что состав преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, образует управление с нарушением упомянутых правил только таким транспортным средством, которое отвечает признакам, указанным в п. 1 примечаний к указанной статье. Управление самодельным средством передвижения в нарушение установленных Правил дорожного движения квалифицируется по соответствующей части ст. 268 УК РФ в зависимости от тяжести наступивших последствий. См.: Приговор мирового судьи судебного участка Касторенского судебного района Курской области от 17 декабря 2018 г. по делу N 1-82/2018; приговор Ефремовского районного суда Тульской области от 4 июля 2016 г. по делу N 1-95/2016 // ГАС РФ "Правосудие".

По одному из дел Ш. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 268 УК РФ. Управляя легковым автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, Ш. в нарушение п. 2.7 ПДД РФ двигался по объездной дороге, где в нарушение п. п. 12.1, 12.2 ПДД РФ по техническим причинам совершил вынужденную остановку на полосе, предназначенной для встречного движения. Не имея технической возможности продолжать движение, а также переместить неисправный автомобиль со встречной полосы движения, он, являлась иным участником дорожного движения, в нарушение п. п. 7.1, 7.2 ПДД РФ аварийную световую сигнализацию автомобиля не включил, знак аварийной остановки не выставил. Нарушение Ш. указанных выше правил привело к тому, что водитель И., управляя двигавшимся по своей полосе легковым автомобилем, не заметил препятствие в виде неисправного автомобиля, принадлежащего Ш., и допустил столкновение, в результате чего И. получил телесные повреждения, от которых скончался <8>.
--------------------------------
<8> См.: Кассационное определение Пермского краевого суда от 30 августа 2012 г. по делу N 22-6451/2012 // Судебные акты Пермского краевого суда. URL: https://oblsud-perm.sudrf.ru/ (дата обращения: 10.02.2020).

Примечательным в указанном выше деле является то обстоятельство, что потерпевшая, обжалуя приговор, указывала на необоснованность переквалификации действий Ш. с ч. 4 ст. 264 на ч. 2 ст. 268 УК РФ. В свою очередь, сам Ш. настаивал на необходимости квалификации его действий по ч. 1 ст. 109 УК РФ. После рассмотрения кассационной жалобы дело было направлено на новое рассмотрение, однако не в связи с неправильным применением уголовного закона, а в силу существенного нарушения норм процессуального права, поскольку постановление о возвращении уголовного дела, которое выносилось ранее, и обвинительный приговор были постановлены под председательством одного и того же судьи.
Из обстоятельств другого дела следует, что Ч., не имея права на управление экскаватором, запустил двигатель и начал движение по автодороге Р-255 СИБИРЬ. В нарушение п. п. 1.5, 2.7, 19.1 ПДД РФ, согласно которым участникам дорожного движения запрещается оставлять на дороге предметы, создающие помехи для движения, управлять транспортным средством в состоянии опьянения, осуществлять движение без включенных световых приборов, Ч. повернул стрелу экскаватора влево на 90 градусов, после чего двигатель заглох. При этом стрела экскаватора с ковшом упала на асфальтированный участок автодороги, создав помеху другому участнику движения, двигавшемуся с разрешенной скоростью на легковом автомобиле. Не имея возможности избежать дорожно-транспортного происшествия, водитель легкового автомобиля совершил наезд на металлическую стрелу экскаватора, в результате чего получил телесные повреждения, повлекшие его смерть. Ч. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ <9>.
--------------------------------
<9> См.: Приговор Усольского городского суда Иркутской области от 26 июня 2019 г. по делу N 1-13/2019 // ГАС РФ "Правосудие".

Если проанализировать рассмотренные выше примеры с точки зрения предложенного Верховным Судом РФ при обобщении практики применения гл. 12 КоАП РФ определения управления транспортным средством, можно констатировать, что квалификация по первому из двух представленных случаев в большей мере согласуется с ним. Как следует из разъяснений высшей судебной инстанции, критериями управления транспортным средством являются движение последнего в пространстве вне зависимости от запуска двигателя и приведение его в такое движение целенаправленными действиями водителя. Поскольку водитель прекратил движение, то, стало быть, и транспортным средством в момент происшествия не управлял. Думается, в условиях отсутствия легальной дефиниции управления транспортным средством именно таких размышлений придерживался правоприменитель, разрешая первое из приведенных дел.
В связи с этим критерии, предложенные Верховным Судом РФ, не лишены некоторой доли неопределенности. Формулировка "целенаправленное воздействие водителя" вызывает ничуть не меньше вопросов, чем их было до выработки соответствующих разъяснений. По одному из дел об административных правонарушениях указанная формулировка объясняется как приведение транспортного средства в движение посредством манипуляций "с рычагами и приборами управления внутри самого транспортного средства" <10>.
--------------------------------
<10> Решение Михайловского районного суда Волгоградской области от 15 апреля 2019 г. по делу N 12-91/2019 // ГАС РФ "Правосудие".

В то же время многообразие ситуаций в реальной жизни настолько велико, что встречаются случаи, когда воздействие на транспортное средство оказывается за пределами кабины автомобиля, к тому же порой и не самим водителем. По одному из дел И., действуя в нарушение п. п. 1.5, 2.3.1 и 19.1 ПДД РФ, управляя в темное время суток технически неисправным транспортным средством, у которого не горели фары и задние габаритные огни и который приводился в движение мускульной силой пешехода, толкавшего автомобиль сзади, создал опасность для движения попутного автомобиля. В результате столкновения транспортных средств пешеходу, толкавшему автомобиль И., были причинены телесные повреждения, повлекшие его смерть. И. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ <11>.
--------------------------------
<11> См.: Приговор Буденновского городского суда Ставропольского края от 19 июля 2012 г. по делу N 1-225/2012 // Судебные акты Буденновского городского суда Ставропольского края. URL: https://budenovsky-stv.sudrf.ru/ (дата обращения: 10.02.2020).

По другому делу К. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, при следующих обстоятельствах. К., являясь собственником транспортного средства, находясь вблизи дома, проявляя преступную небрежность, стал толкать заглохший на подъеме автомобиль, пытаясь корректировать его движение рулевым колесом через открытое окно водительской двери, в результате чего автомобиль самопроизвольно скатился вниз по переулку, где совершил наезд на потерпевшего, от чего последний скончался <12>.
--------------------------------
<12> Приговор Петровского районного суда Ставропольского края от 20 января 2015 г. по делу N 1-16/2015 // Судебные акты Петровского районного суда Ставропольского края. URL: https://petrovsky-stv.sudrf.ru (дата обращения: 10.02.2020).

Оба случая характеризуются схожим механизмом приведения в движение транспортного средства - мускульной силой человека, и в первом, и во втором примере осуществлялось воздействие на рычаги и приборы управления автомобилем, однако квалификация, данная правоприменителями, является разной. Думается, в последнем примере на выводы правоприменителя повлиял факт нахождения водителя вне кабины автомобиля в момент причинения физического вреда потерпевшему.
Таким образом, предложенные Верховным Судом РФ критерии, достаточные, вероятно, для целей законодательства об административных правонарушениях (в части формальных составов, которыми оно изобилует), не могут в полной мере характеризовать управление транспортным средством как обязательный признак преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ. Причина этому видится в том, что между нарушением Правил дорожного движения, допущенным в момент управления транспортным средством, и последствиями в виде причинения вреда здоровью человека или смерти потерпевшего может существовать разрыв во времени. Водитель в момент причинения вреда может находиться не только вне кабины автомобиля, но и в другом месте <13>. В связи с этим непосредственного воздействия, приводящего в движение транспортное средство, может не оказывать.
--------------------------------
<13> Обоснованной видится квалификация действий Т., признанного виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, который бросил заглохший вследствие технической неисправности автомобиль на проезжей части дороги, не включив аварийной сигнализации и не приняв мер к незамедлительному выставлению какого-либо предмета в отсутствие знака аварийной остановки. В момент наезда попутного автомобиля, водителю которого был причинен тяжкий вред здоровью, Т. находился дома, чтобы взять знак аварийной остановки. См.: Приговор Тарбагатайского районного суда Республики Бурятия от 7 ноября 2018 г. по делу N 1-230/2018 // ГАС РФ "Правосудие".

Б. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ. Проходя военную службу по призыву, Б. управлял автомобилем "ЗИЛ", который из-за поломки сцепления буксировался с помощью жесткой сцепки вверх по уклону холма автомобилем "КамАЗ". Во время движения двигатель автомобиля "КамАЗ" заглох, транспортные средства остановились на склоне холма. Б., осведомленный о том, что водитель машины может покидать свое место или оставлять транспортное средство, если были приняты меры, исключающие самопроизвольное движение автомобиля, действуя неосторожно, не принял указанных мер, не установил специальные средства, обеспечивающие устойчивое положение автомобиля. После этого Б. сел в кабину автомобиля "КамАЗ" для оказания помощи водителю Т. в ремонте топливной системы. После устранения неисправностей Б. захотел отъехать и изменить положение автомобиля "КамАЗ" для последующей удобной буксировки автомобиля "ЗИЛ", для чего требовалось снятие сцепки. В момент снятия сцепки автомобиль "ЗИЛ", оказавшись без упора, надлежаще не закрепленный стояночным тормозом, самопроизвольно стал двигаться по склону холма. При столкновении с автомобилем "КамАЗ" матрос С., не успевший отскочить в сторону, был зажат между штангой жесткой сцепки и бампером автомобиля "ЗИЛ" <14>.
--------------------------------
<14> См.: Постановление Новороссийского гарнизонного военного суда от 14 июня 2012 г. по делу N 1-36/2012 // Судебные акты Новороссийского гарнизонного военного суда. URL: https://ngvs-krd.sudrf.ru/ (дата обращения: 10.02.2020).

Стоит обратить внимание, что правоприменителем, по существу, цитируется п. 12.8 ПДД РФ, запрещающий водителю покидать транспортное средство, если не были приняты меры, исключающие самопроизвольное движение автомобиля. Указанный факт свидетельствует, что смерть матроса С. наступила не в результате ремонта транспортных средств, что являлось бы согласно разъяснениям высшей судебной инстанции основанием для квалификации действий Б. по общей норме уголовного закона, предусматривающей ответственность за посягательство на жизнь <15>. Представляется, не должно иметь принципиального значения, в какую сторону покатился автомобиль, поскольку в случае наезда транспортного средства на другого пешехода обстоятельства дела существенным образом бы не изменились. Следовательно, имелись иные основания для соответствующей правовой оценки действий Б., связанные, как думается, с неоднозначным пониманием категории "управление транспортным средством".
--------------------------------
<15> См.: пункт 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. N 25 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения" // СПС "КонсультантПлюс".

Р. обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ. Управляя автомобилем, Р. припарковал его на дебаркадере, предназначенном для разгрузки и погрузки товарно-материальных ценностей, и поставил на стояночный тормоз, заведомо зная о его неисправности, после чего покинул салон транспортного средства. Таким образом, Р., нарушив п. п. 2.3.1, 12.8 ПДД РФ, создал условия, способствовавшие самопроизвольному началу движения управляемого им автомобиля. В результате неосторожных действий Р. автомобиль начал самопроизвольное движение, совершив наезд на пешехода, причинив ему тяжкий вред здоровью <16>.
--------------------------------
<16> См.: Постановление Железнодорожного городского суда Московской области от 4 июля 2016 г. по делу N 1-162/2016 // ГАС РФ "Правосудие".

Цель законодательства, регулирующего отношения по перемещению людей и грузов с помощью транспортных средств или без таковых в пределах дорог, состоит в обеспечении безопасности дорожного движения, которая представляет собой состояние защищенности участников данного процесса от дорожно-транспортных происшествий и их последствий <17>. Указанное состояние не может быть достигнуто без соблюдения водителями как участниками дорожного движения правил, регламентирующих дорожное движение на всех этапах процесса управления, в том числе на завершающей его стадии остановки и стоянки транспортного средства.
--------------------------------
<17> Абзац 3 ст. 2 Федерального закона от 10 декабря 1995 г. N 196-ФЗ "О безопасности дорожного движения" // СПС "КонсультантПлюс".

Иной вывод делал бы бессмысленным целый ряд положений ПДД РФ, касающихся, например, регламентации аварийной остановки, принятия предотвращающих самопроизвольное движение транспортного средства мер. Законодателю не было бы нужды регулировать данный этап управления транспортным средством, если бы это напрямую не относилось к обеспечению состояния защищенности участников дорожного движения, поскольку при наступлении описанных в ст. 264 УК РФ последствий правоприменитель мог бы воспользоваться общими нормами гл. 16 УК РФ. В этом выражается сущность ст. 264 УК РФ, содержащей специальную норму, направленную на охрану безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, являющейся составной частью более широкого объекта - общественной безопасности.

Пристатейный библиографический список

1. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. В 4 т. Т. 3. Особенная часть. Раздел IX / Отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Изд-во "Юрайт", 2017.
2. Уголовное право России. Части Общая и Особенная: Учебник / Под ред. А.В. Бриллиантова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2016.

Трудовой договор и трудовые отношения © 2015 - 2021. Все права защищены
↑